В этом материале вы разберетесь, что именно подтвердил Верховный суд по спору вокруг дженерика Фордиглиф, какие правовые выводы сделали суды по патентам и почему компании спорят не только о действительности формулы, но и о добросовестности получения дополнительных охранных документов. Ниже — разбор логики инстанций: от позиции Суда по интеллектуальным правам до отказа в пересмотре Верховным судом, а также практические выводы для игроков фармрынка.
- Верховный суд оставил в силе выводы: «Акрихин» вправе использовать защищенные ранее формулы по патентам при производстве дженерика «Фордиглиф», поскольку охрана прекращена.
- Суд счел действия AstraZeneca недобросовестными, когда компания получила дополнительный патент с тем же ключевым активом (дапаглифлозин), что и в прекращенной охране.
- Инстанции обязали ответчиков не чинить препятствий введению препарата в гражданский оборот.
Для понимания последствий важно разделить два вопроса: (1) что происходит с правами на изобретение после прекращения патентной охраны; (2) допускает ли стратегия «дополнительных» патентов обход требований закона о добросовестном использовании исключительного права.
Что постановил Верховный суд по делу «Акрихин» и AstraZeneca?
Заместитель председателя Верховного суда Игорь Крупнов отклонил жалобу AstraZeneca на отказ судьи ВС РФ направить на пересмотр акты нижестоящих инстанций. Иными словами, спор не вернули на повторное рассмотрение по кассационным основаниям, а практическая позиция «Акрихина» сохранилась.
Ключевое решение было принято ранее Судом по интеллектуальным правам: суд удовлетворил иск «Акрихина» и обязал ответчиков воздержаться от создания препятствий при введении «Фордиглифа» в гражданский оборот. Одновременно СИП отказал в встречном иске AstraZeneca о признании исключительного права на использование дополнительной патентуемой фармкомпозиции.
По логике судов, формулы изобретения по двум патентам, на которые ссылалась AstraZeneca, не могли служить основанием для запретов, поскольку соответствующие патенты прекратили действие и перешли в общественное достояние.
Почему прекращение патентной охраны превращает формулы в «общественное достояние» для дженериков?
В фармацевтических спорах суды часто упираются в статус охраны: пока патент действует, использование формулы и составов ограничено. Как только охрана прекращается (в том числе в силу истечения срока), исключительное право перестает быть инструментом запрета, а технология становится доступной для последующих производственных цепочек.
Именно это и стало фундаментом позиции судов по «Фордиглифу»: «Акрихин» ссылался на законность использования формул по прекращенным патентам. Верховный суд не изменил эту оценку при рассмотрении жалобы.
Общий принцип изложен на уровне международных разъяснений по патентам: после прекращения действия патентной охраны технология становится доступной для использования другими участниками. В российском споре эта логика была применена к конкретным патентам и формулировкам активного вещества.
Как суд оценил дополнительные патенты: где проходит линия между легальной охраной и недобросовестностью?
Отдельная линия спора — дополнительный патент, который AstraZeneca получила на фармкомпозицию, при этом содержащую ту же формулу активного вещества «дапаглифлозин», что и в прекращенном патенте. Суды квалифицировали такую конструкцию как недобросовестное поведение.
Аналитически важно, что речь шла не о «самом факте» наличия дополнительной охраны как таковой, а о ее функциональном назначении в контексте прекращенной основной защиты. Когда охрана фактически воспроизводит ключевую формулу активного вещества без новых существенных инновационных оснований, суды могут трактовать это как попытку удержать контроль над рынком дольше предусмотренного законом.
Для практики это означает: производитель дженерика смотрит не только на наличие «патентного зонтика», но и на то, как этот зонтик сформирован во времени — совпадает ли он по экономическому эффекту с периодом, когда прежняя охрана уже утратила силу.
Какие последствия для рынка дает решение по «Фордиглифу» (МНН дапаглифлозин)?
Судебный исход влияет на предсказуемость ввода дженериков в гражданский оборот. В решении прямо закреплена обязанность ответчиков воздержаться от препятствий — то есть «Акрихин» получил правовую опору против блокирующих действий, основанных на прекращенной охране.
Дополнительный практический слой — коммуникация правообладателя о собственных поставках. AstraZeneca указывала, что в 2023 году поставляет для российских пациентов защищенный патентом препарат «Форсига» (МНН дапаглифлозин). При этом компания сообщала, что с конца 2020 года «Форсига» производится по полному циклу на заводе в Калужской области.
Следовательно, суд фактически снизил риски «патентных замков» для дженериков на основе той же молекулы, одновременно не отменив право AstraZeneca продолжать защищать действительно действующие элементы охраны. Это баланс: рынок получает конкуренцию, а правообладатель — возможность реагировать только в пределах активной действующей защиты.
Что можно использовать как ориентир по фактуре споров (без домыслов)
- Производственный контур: AstraZeneca заявляла о полном цикле выпуска «Форсиги» в Калужской области с конца 2020 года.
- Временная позиция: поставки «Форсиги» как защищенного патентом препарата отмечены в сообщении компании за 2023 год.
- Процессуальная развязка: Верховный суд отклонил жалобу, не найдя оснований для пересмотра, сохранив правовую силу актов СИП.
Как участнику рынка подготовиться к спору о патентной охране в 2026 году?
После таких решений игрокам важно действовать не реактивно, а по процедуре: проверка патентного ландшафта, анализ статуса охраны и подготовка аргументов по добросовестности. В противном случае спор превращается в борьбу интерпретаций формул, где выигрыш часто зависит от качества доказательств по временной логике.
Практический чек-лист выглядит так:
- Аудит статуса: для всех релевантных патентов и дополнительных документов фиксируйте даты прекращения/действия и формулы, которые заявитель пытается «протащить» через новый охранный титул.
- Сопоставление формул: выделяйте, что именно совпадает (активное вещество, состав, фармкомпозиция) и что суд мог признать повторением ключевого компонента.
- Позиция по препятствиям обороту: готовьте правовую основу для требований о запрете «блокирующих действий» при введении препарата.
- Доказательная база по добросовестности: собирайте контекст формирования дополнительных охранных документов — именно он становится триггером для оценок в подобных делах.
Если вы производите дженерик, следующий практический шаг — не спорить «в общем виде», а провести FTO/патентный due diligence (Freedom to Operate) с привязкой к конкретным формулировкам и календарю охраны. Это напрямую снижает риск того, что спор уйдет в плоскость «дополнительных» патентов, а не действующей защиты.
В 2026 году оптимальная стратегия — строить ввод препарата в оборот на проверяемых данных о прекращении прав и на тщательно сформулированной правовой позиции. Для «Фордиглифа» суд уже показал: когда охрана прекратилась, попытки удержать запретные последствия через дополнительные документы могут привести к обратному эффекту — от признания недобросовестности до обязательств воздерживаться от препятствий.
Frequently Asked Questions
Что именно подтвердил Верховный суд в споре «Акрихина» и AstraZeneca по «Фордиглифу»?
Верховный суд не пересматривал выводы нижестоящих инстанций и оставил в силе позицию, что «Акрихин» вправе использовать защищенные ранее формулы при производстве дженерика, поскольку соответствующая патентная охрана прекращена. Кроме того, сохранилась оценка действий AstraZeneca как недобросовестных в части получения дополнительного патента.
Если формула была запатентована, почему после окончания срока ее все равно можно применять при выпуске дженерика?
Пока патент действует, исключительное право дает право ограничивать использование формулы и составов. После прекращения охраны (например, из-за истечения срока) технология переходит в общественное достояние: исчезает правовой инструмент запрета, а другие производители могут законно применять формулы при соблюдении общих требований законодательства.
Означает ли наличие «дополнительного» патента, что дженерик автоматически нельзя запускать?
Нет, автоматического запрета нет. Суды разграничили ситуацию: сам по себе факт дополнительной охраны еще не дает основания запрещать производство. В этом деле решающим стало то, что дополнительный патент фактически воспроизводил ключевой актив (дапаглифлозин) и служил попыткой продлить контроль над рынком дольше того, что допустимо законом.
Почему суды посчитали действия AstraZeneca недобросовестными, если речь идет о патентной защите?
Недобросовестность связали не с самим фактом существования дополнительного патента, а с его функциональным назначением: охрана с тем же ключевым активом возникла при уже прекращенной основной защите. По логике инстанций, когда дополнительный «зонтик» удерживает экономический эффект прежней охраны без новых существенных оснований, поведение могут квалифицировать как обход требований о добросовестном использовании исключительного права.
Что означает обязанность «не чинить препятствий» введению препарата в гражданский оборот и как это влияет на позиции сторон?
Это судебное предписание адресовано попыткам использовать патентные механизмы как барьер для вывода дженерика на рынок. Практически оно закрепляет, что после прекращения охраны и при отсутствии оснований для запретов ответчики не должны создавать юридические или фактические ограничения для оборота «Фордиглифа».
Почему Верховный суд отказался возвращать дело на повторное рассмотрение и это важно для рынка?
Верховный суд, в лице зампредседателя Игоря Крупнова, отклонил жалобу AstraZeneca и не направил акты на пересмотр по кассационным основаниям. Для рынка это важно тем, что позиция о правомерности использования формул после прекращения охраны и оценка «дополнительных» патентов как возможного обходного механизма остаются устойчивыми и дают ориентир производителям дженериков.